— Храмовые пьяницы? Ну, скажем так, под этим словом мы будем понимать добрую половину нашего мира, хе-хе, — поведение Ремилии на черепаха особого впечатления не произвело. — И нет, даже не пытайтесь всеми этими балетными па показать какая вы тут воздушная, а я такой тяжёлый и костистый. Это я сейчас тяжёлый. Потому что не хочу летать. Но не хочу — не значит, не могу. Я могу вытворять в воздухе такие штуки, от которых у вас, дорогая хозяйка, голова закружится и наступит малокровие в единый миг. Это ж я учил полёту Рэйму, а не она меня. Это я учил её искусству даммаку. Я заменил ей отца, мать, бабушку, дедушку, дядю, тётю, сестру и брата.
Черепах мог бы и дальше продолжить перечислять родственников, но немного выдохся, успев, впрочем, продемонстрировать слабое понимание родственных и семейных отношений. Продолжил он после небольшой паузы:
— А то, что вам пятьсот лет... Этим вы в Генсокё никого не удивите. Особенно меня. Я уж даже и не помню сколько мне лет. Много. Очень много. И уж тем паче не пытайтесь красоваться вашими силами или возрастом перед Якумо-доно или Шинки-доно.
Черепах вздохнул, ох, ну вот появляются в Генсокё такие вот молодые да горячие. Жрица Хакурэй и та уже помудрее будет. Или она просто ленивая? Или не любит никуда торопиться из-за того, что её наставником был черепах с его философией: без нас не начнут? В любом случае, сейчас вытащить Рэйму куда-то — отдельный квест.
Черепах позволил себе ещё один вздох, и повернул разговор в деловое русло:
— Итак, леди «миллион договорённостей с милыми ножками», что вы сами-то хотите? Дом у вас есть, кровь есть, тортики есть, дорогое платье есть...
«...кружевные панталоны есть...»
— Что вы хотите?
Гэндзи сидел, ждал ответа, любовался парящей вампиршей. Мда, Всё же есть в том, что люди (или человекоподобные существа) носят одежду, нечто такое... С другой стороны, черепах в смокинге — это будет неудобно, потешно, да и о камни этот смокинг разорвётся и перепачкается мгновенно. Так что нет, лучше уж он, Гэндзи, будет ходить так, как ходит — в природном костюме, который он сбрасывает кусочками время от времени... Раз этак в десять лет, а то и в двадцать, и тогда его панцирь становится лохматым, мягким, а кусочки щитков отваливаются то и дело. Впрочем, чем старше становится черепах, тем реже это происходит.
Но пока что он молча ожидал ответа от Ремилии, смотря на неё снизу вверх, и думая, что, может, хозяйка тут надменная, грубая и ещё много какая, но за милоту можно простить очень многое. Если б ещё чай с тортиками...

От старого черепаха не укрылось то, что хозяйка особняка думала — и думала долго. Что она хотела? Какие мысли бродили в её голове? Гэндзи не был телепатом как таковым, но мог, что называется, прикоснуться к чужой голове. Однако понимал, что не стоит делать подобное без крайней необходимости с высшим вампиром. Да, он мог тут немного давить на хозяйку, мог над ней в меру потешаться и даже троллить, но открыто вступать с ней в конфликт не стоило — это точно. Ибо один на один он её размотает и клювом не щёлкнет. Только вот кроме неё в доме полным полно всякого народа. И поговаривают, что младшая сестра Ремилии самое страшное существо в Генсокё. И она ему на хвост клюв-то натянет. Но даже без неё, если на него навалятся всем гуртом, он не отобьётся от всех местных обитателей. Поэтому всё же не стоит ломать ситуацию об колено.
Так что черепах сидел смирно и ждал, когда же Ремилия изволит высказать свои пожелания. И, что ж, она зашла с козырей. Придётся отбиваться:
— Секреты Рэйму я знаю от и до, включая то, какой чай любит, и как она прихлёбывает, когда его пьёт, ибо да, я действительно старик, давай-ка станем говорить без обиняков и экивоков, — старец в панцире помотал бородой, — но старик я, долгожитель, живое ископаемое или ходячая окаменелость, прости, своих не сдаю. Могу предложить, да, поговорить с Рэйму и устроить в храме большую аппетитную столовую. Это одно. Если там глотнут порцию-другую кровушки, от обормотов не убудет. Равно как и с нас. Что до храма — это не секретное место. Приходи в любое время, да хоть прилетай, приплывай, приползай. Рэйму домоседка, но в целом не против гостей, и всегда готова выпить с ними чашечку чая, а то и саке, и я не помню, чтобы она хоть кому-то не позволяла свободно гулять по храму или его окрестностям. Ну, разве что за Марисой присматривает, ибо эта клептоманка норовит вытрясти мелочь из сайсэмбако. А так... У нас не Макай. Хотя некоторое время назад стражница появилась. Но она по-своему милая. Хотя может сделать кусь. Но в целом толка от неё маловато. И такая ситуация что в Макае, что у нас, что у вас... Похоже, стража везде одинаковая — больше для вида.
Черепах молчал какое-то время, изучая Ремилию, наблюдая за тем, как она прикрывает носик веером, и находя это милым. Да, всё же его мимика, что и говорить, не была (и не могла быть) столь же богатой.
— А вот насчёт знаний вообще... Равно как и насчёт накопленный штуковин... Хм... Тут мы можем и поторговаться. Предупреждаю сразу! Воровать из храма не буду! Надо что позаимствовать втихую — к Марисе! Это она у нас любит «одалживать» на постоянной основе. Уверен, вот этот особняк страдает от её налётов регулярно. Что же до моих личных накоплений, то у меня есть редкие ценные мелочи. Расставаться с ними будет жаль, но, ох, что ни сделаешь большого желания ради. А вот где лежат большие, кхм-кхм, мелочи, это я уже знаю, но языком не чешу. Плюс, я в Генсокё с момента основания, так сказать. Был и там, и сям, видел много кого, и много кому вместе с Рэйму мял шею. Да и потом, когда моя воспитанница уже сама разбиралась со всеми, иногда выбирался из пруда, и так... шатался в разных местах. Приятно иногда размять лапы, а заодно и узнать, что и где происходит, кто о чём говорит, кто и где что прячет, кто что задумывает. Я же зелёный и плоский. И тихий. И меня не видно. И, будучи черепахой, я могу не двигаться буквально часами. Тем паче, я волшебная черепаха. Так что здесь и сейчас сидит этакая копилка знаний почище, чем эта воронья журналистка.

Черепах крепко задумался.
От него что-то хотят.
Чего-то конкретного, и в то же самое время чего-то этакого — необычного. Удивительного. Чудесного.
С одной стороны чудес в Генсокё — пруд пруди. Он сам чудо. Но не себя ж предлагать?
Или обнаглеть и предложить?
«Слышал я, есть у тебя, хозяйка, младшая сестра, помирающая от скуки, насколько вампир вообще способен помереть. Вот себя я и предложу в качестве игрушки!»
Идея? Ну, ему как-то не впервой с детьми заниматься. Только вот ходят слухи, что Фландр ребёнок такой — специфический. И не придётся ли ему потом от неё на этом самом реактивном танке удирать по всему Генсокё?
Нет-нет-нет!
Думай, чешуйчатая голова, думай. Надо найти что-то ещё.
— Полагаю, всякие банальные, низменные вещи, вроде горсти блестяшек или кувшина монет, тебя вряд ли заинтересуют, — произнёс Гэндзи, обращаясь не столько к Ремилии, сколько к самому себе. —  Этого добра в столь богатом месте наверняка и так хватает. Какой-то волшебный шар? Зеркало? Книга? Могу достать. Таких кладов в Генсокё сотни. Нельзя найти — можно отобрать. Но... тут же целая библиотека редкостей? Что ж тебе, имеющей всё, может не хватать? Власти? К сожалению, большей власти, чем имеют всякие набольшие нашего мира, предложить не могу. Я прудовой житель, а не политик.
Волшебный рептил замер. Прикрыл глаза. Ответ витал где-то... совсем рядом. Лапу протяни.
Человек, у которого есть всё. Сила. Богатство. Вечная жизнь. Особняк. Что он, пусть и мудрая старая черепаха, может предложить?
Гэнзди оглянулся, раскрыв глаза.
Вокруг было пусто, если не считать него и хозяйки особняка.
Они были одни.
Одни в большом помещении.
Да, где-то там есть её слуги.
И даже вроде как младшая сестра, о которой ходят слухи один страшнее другого.
Но...
ДА!!!
Вот оно!
Ремилия Скарлет здесь одна!
Одиночество!
Вот чего здесь в избытке.
И он может предложить ей средство для лечения этого недуга.
— Я знаю, что могу предложить вам, уважаемая хозяйка. Похоже, действительно знаю.
Если б клюв Гэндзи был приспособлен для улыбки — это была б самая широкая улыбка за всю историю Генсокё.
— Это большой и хороший особняк, — черепах поднялся в воздух, облетел Ремилию раза четыре по кругу, причём в последний раз создал вихрь, который наверняка поднял бы колокольчиком подол юбки великой девушки-вампира, — но тут — много воздуха, много места, много пространства, и — он завис перед Ремилией, — так мало тех, кто может скрасить чьё-то одиночество. Не слуг. Не стражи, не охраны. Кого-то близкого...
«...но не столь надоедливого, как младшая сестра...»
— Однако солнечный свет мешает даже самому могучему вампиру просто так выбраться из своего убежища и кого-то найти. Так отчего бы не найтись кому-то, кто за скромную услугу поможет великому вампиру обрести конец одиночества и начало большого жизненного счастья?
Гэндзи с трудом удерживался, чтобы не потирать лапы. На душе играли скрипки и пел хор мальчиков.

Да, тортик, хотя бы кусочек, а лучше два, а ещё лучше три, а ещё лучше целый, можно даже со свечками и девочкой-кроликом в легкомысленном купальнике с хлопушкой внутри этого самого тортика, сейчас бы не помешал. Но, скорее всего, торт с таким сюрпризом — это в Эйентей. Там и кролики, и анаболики... А уж каких там могут капелек прописать и какую клизму поставить — об этом лучше не думать. Эйрин-сама — она такая. Она добрая. Если повезёт.
Засим черепах сосредоточил мысли не на сладостях с пикантными сюрпризами, за которые он мог вполне и отхватить, а на делах насущных.
— Гасить солнце? Хм, доводилось мне слышать что нечто такое со стороны обитателей этого особняка предпринималось. Не так ли? И итог был... не очень. Поэтому давайте будем обходиться без крайних средств. Ночь в Генсокё ещё никто не отменял, равно как и вечер, и утро. А ещё красивые платья, которые хорошо закрывают тело, милые солнечные зонтики, модные солнечные шляпы и прочие вещи, которые приобрести вполне можно, и не только защитят от солнца, но и позволят выглядеть стильно, изящно и статусно. Но! Вовсе не обязательно целый день гулять под солнцем, чтобы с кем-то общаться. Я отлично понимаю, Скарлет-тян, как трудно находиться вампиру на улице. Поэтому и предлагаю взвалить тяжкую ношу по поиску лиц, которые б стали приятным кругом здешнего общения. Можно организовать салон, клуб, просто принимать гостей... Не мне такое говорить, ибо в нашем храме и так народа не густо, но можно устраивать вечеринки, пиры, посиделки, трапезы, литературные вечера... Да, это сильно оттянет поток наших паломников, но ничего. Мне меньше уборки. Вот видите, хозяйка, можно почти не выходя из дома, но имея толкового помощника — в моём лице — стать очень известной и уважаемой в Генсокё особой, о которой будут говорить, и к которой станут тянуться. Как вам мысль?